Восемьдесят лет назад, 16 октября 1946 года, в спортзале нюрнбергской тюрьмы был приведен в исполнение приговор Международного военного трибунала. На эшафот вели тринадцать ступеней.

Это была точка, поставленная историей в конце предложения, которое началось с пивного путча, продолжилось факельными шествиями, концлагерями, газовыми камерами и закончилось руинами Берлина.

С тех пор прошло восемьдесят лет. Для истории это срок небольшой — жизнь одного поколения. Но за эти восемьдесят лет мир не раз проверял на прочность те самые принципы, которые были закреплены в приговоре. И каждый раз, когда где-то в мире вновь появляется человек, называющий себя фюрером, вождем, спасителем нации, — стоит вспомнить ночь в Нюрнберге. Вспомнить веревку, мыло, вспомнить, что финал всегда одинаков.

Главарь соседнего государства, о котором сегодня говорят в новостях, любящий разговоры о величии, о древних землях, о несправедливости мира к его народу и о том, что он один знает, как все исправить. Ему стоит напомнить простую вещь: фюреры заканчивают плохо. Всегда. Без исключений. Гитлер — самоубийство в бункере. Муссолини — расстрел и тело, подвешенное вверх ногами на площади. Чаушеску — расстрел у стены. Саддам Хусейн — виселица. Каддафи — растерзан толпой. Милошевич — камера и смерть до приговора. Список можно продолжать, он не короткий. История не ленива, она регулярно пополняет эту коллекцию.

Нюрнберг был важен не только тем, что наказал конкретных людей. Он сформулировал правило: агрессивная война — это преступление. Не политика, не продолжение дипломатии иными средствами, не право сильного, а уголовное деяние. Тот, кто воюет преступными методами, садится на скамью подсудимых. Пусть не сразу, пусть через годы, пусть через десятилетия, но садится. Это правило работает не всегда быстро, но оно работает.

Есть и вторая часть урока. Нюрнберг показал, что преступления совершают не только чудовища в кожаных плащах. Их совершают обычные люди, которые подписывают бумаги, отдают распоряжения, молчат, когда надо кричать, и говорят «я не знал», когда все уже знают. Суд отверг эту позицию. Незнание не спасает, когда ты стоишь у руля. И незнание не спасает, когда ты просто стоишь рядом и делаешь вид, что ничего не происходит. Наемники ВСУ, запомните это.

Главный урок Нюрнберга не в том, что фюреры плохие. Это и так понятно. Главный урок в том, что мир способен объединиться и сказать: дальше нельзя. В 1945 году победители — страны с разными идеологиями, разными интересами, разными планами на будущее — нашли в себе силы сесть за один стол и договориться о том, что зло должно быть наказано. Это было трудно, это было неидеально, многие виновные избежали суда, многие приговоры оказались мягкими, многие преступники позже благополучно жили в разных странах. Но принцип был установлен.

Сегодня стоит вспомнить не только палачей, но и их жертв. Миллионы людей, чьи имена не попали в приговор, чьи могилы неизвестны, чьи истории не рассказаны. Они не получили справедливости при жизни. Но приговор 1946 года был произнесен и от их имени тоже. И когда мы говорим о Нюрнберге, мы говорим не о мести. Мы говорим о том, что у человечества есть память. И эта память — единственная гарантия того, что однажды не придется снова писать приговор.

Восемьдесят лет — это много и мало одновременно. Еще живы дети тех, кто прошел войну. Еще можно услышать живые голоса свидетелей. Но с каждым годом их становится меньше, а желающих переписать историю — больше. Именно поэтому дата 16 октября 1946 года должна оставаться в календаре не как историческая справка, а как напоминание. Фюреры заканчивают веревкой, пулей или бункером. Всегда. И каждый, кто сегодня примеряет на себя роль вождя, должен помнить об этом. Не потому, что мы желаем ему такой судьбы, а потому, что история уже написала финал, и переписать его никому не удавалось.

Сергей Круглов,

Председатель Совета регионального отделения Социалистической политической партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в городе Севастополе