Медицинская помощь в Севастополе модернизирована, но вот запись к неврологу – по-прежнему испытание не для слабонервных. И не только к нему… В причинах, следствиях и решениях хронических проблем нашего здравоохранения разбирались – и разобрались! – вместе с членами Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ.

    Женщина звонит в регистратуру в восемь утра. Занято. В 8:15 – занято. В 8:40 трубку берут, но талонов уже нет: разобрали за 25 минут. Ближайший прием невролога – через три недели, эндокринолога – через пять. Она кладет трубку и идет в частную клинику – не потому, что хочет, а потому, что не может ждать. Аудит севастопольского здравоохранения окончен. Точка.

    Нынешняя медицина существует в двух параллельных реальностях. В первой – федеральные деньги, ремонт зданий больниц и поликлиник, новое оборудование, растущая инфраструктура. Во второй – пациент, который все равно сталкивается с закрытой дверью: нет талона, нет узкого специалиста, нет койки, нет времени.

ДЕНЬГИ ДЛЯ СИСТЕМЫ ЗАКРЫТОЙ ДВЕРИ

    Цель реформы здравоохранения сформулирована правильно: приблизить медицинскую помощь к месту жительства, учебы, работы. Для Севастополя это не абстракция – город неравномерен, районы связаны сложно, а поездка к врачу для пожилого человека, семьи с ребенком или пациента после операции превращается в целое испытание.

    В региональной программе модернизации первичного звена здравоохранения Севастополя на 2021–2025 годы прописаны конкретные показатели. На старте, в 2021-м, 46 % зданий первичного звена находились в аварийном состоянии или требовали капитального ремонта либо сноса. Плановый показатель на 2024 год – снизить долю до 26 %. Доля оборудования старше десяти лет должна была сократиться с 11 % до 8 %.

    Севастопольские больницы и поликлиники действительно привели в порядок, закупили много современного оборудования. Но чувствует ли пациент, что система здравоохранения стала ближе и заработала эффективнее? Пока ответ неоднозначен.

    «В медицине недостаточно отремонтировать стены. Поликлиника может стать светлее, навигация – удобнее, техника – современнее. Но если к узкому специалисту по-прежнему не попасть – ­для человека система остается закрытой дверью, независимо от того, какого цвета теперь стены в холле», – комментирует ситуацию член Центрального совета Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ, советник Председателя партии Сергея Михайловича Миронова и кандидат в депутаты Государственной Думы РФ IX созыва от СР Ксения Киселева.

ОЧЕРЕДЬ КАК ДИАГНОЗ

    Очередь в здравоохранении – это не очередь в магазине. Потерянное время здесь может означать пропущенную диагностику, обострение хронического заболевания, критическое опоздание с началом лечения.

    В Севастополе формально выстроена вся инфраструктура записи: портал «Госуслуги», кол-центры, электронные расписания, регистратуры, медицинский навигатор. На сайте департамента здравоохранения указан круглосуточный телефон 122. Работают отдельные горячие линии и кураторы по федеральному инциденту № 38 «Запись на прием к врачу».

    Но цифровая система лишь показывает, есть ли у врача свободное время. Если окон нет – пациент видит не модернизацию, а отсутствие доступа. Отсюда и вырастает типовой сценарий: сначала человек пытается записаться бесплатно, потом ждет, потом ищет знакомых, потом идет платно. Не потому, что хочет кофе в холле и мягкое кресло. Потому что записаться по ОМС не вышло.

    Именно так бесплатная медицина становится условно бесплатной. В кассе государственной поликлиники денег не требуют, но человек платит иначе: ожиданием, нервами, поездками, повторными звонками, а нередко и прямым платежом в частном центре.

КАДРЫ: ДЕФИЦИТ, КОТОРЫЙ СКВОЗИТ В РАСПИСАНИИ

    Открытые вакансии говорят о проблеме точнее любых официальных заявлений. На сайте департамента здравоохранения Севастополя размещены объявления о наборе врачей в ГБУЗС «Городская больница № 5 – Центр охраны здоровья матери и ребенка». Только по этой одной организации – 53 незакрытые врачебные позиции.

    В амбулаторной службе требуются: 12 участковых педиатров (зарплата – от 45 тысяч до 90 тысяч рублей), пять педиатров, три невролога, три травматолога-­ортопеда, четыре детских хирурга, четыре оториноларинголога, два детских кардиолога, два врача функциональной диагностики, один офтальмолог – большинство с вилкой зарплат от 45 тысяч до 70 тысяч рублей.

    В стационаре нужны еще 17 врачей: заведующие отделениями, нейрохирург, анестезиологи-реаниматологи, эндоскопист, врачи УЗИ, педиатры, детские хирурги. Зарплатная вилка здесь шире: заведующему отделением предлагают от 100 тысяч до 200 тысяч рублей, заведующему приемным отделением – от 100 тысяч до 120 тысяч рублей, анестезиологам-­реаниматологам – от 55 тысяч до 80 тысяч рублей, детским хирургам – от 55 тысяч до 86 тысяч рублей.

    «Этот список важен не сам по себе, а как объяснение – где именно пациент потом сталкивается с очередью. Если учреждению нужны педиатры, лоры, неврологи, детские хирурги, кардиологи, офтальмологи и диагносты – нагрузка на работающих специалистов неизбежно выше нормы, а реальная доступность помощи ниже любого нормативного показателя», – комментирует ситуацию член Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ и кандидат в депутаты Государственной Думы РФ IX созыва от СР Ксения Киселева.

    Севастополь пытается конкурировать за ценные кадры. Врачам обещают компенсацию найма жилья, возможность заселения в общежитие для иногородних, постановку на получение служебной жилплощади. Молодым специалистам – ежемесячную надбавку пять тысяч рублей плюс 20 % к окладу в течение первых трех лет. Врачам первичного звена – специальную социальную выплату 14,5 тысячи рублей. Предусмотрена и единовременная выплата – миллион рублей.

    Но кадровая конкуренция разворачивается не на бумаге, а на рынке труда. По данным популярного сервиса по поиску работы, в июле 2026 года средняя предлагаемая зарплата врача в Севастополе составляла 71 909 рублей, медианная – 62 тысячи рублей, модальная – 80 тысяч рублей.

    На фоне этого вакансии в частном секторе выглядят принципиально иначе: врач-­дерматолог или косметолог – от 100 тысяч до 250 тысяч рублей, дерматовенеролог в частной сети – до 300 тысяч рублей, врач УЗИ – от 70 тысяч до 150 тысяч рублей, стоматолог-терапевт – от 100 тысяч рублей.

    Государственный сектор предлагает стабильность, социальные выплаты и статус. Частный – нередко вдвое большую оплату и прозрачную зависимость дохода от потока пациентов. Для врача, особенно молодого, это реальный выбор. Для пациента – причина, по которой талон в государственную поликлинику исчезает быстрее, чем появляется.

    Кадровый вопрос не решается одним только целевым набором. Да, целевики нужны. Да, ординаторов можно привлекать еще в период обучения. Да, городская больница № 5 готова принимать стажеров, оплачивать проезд и обеспечивать жильем. Но если после первых лет работы специалист видит перегрузку, бюрократию, конфликтных пациентов и зарплату, которая проигрывает соседней вывеске на той же улице, удержать его становится крайне сложно.

    В итоге нехватка кадров запускает цепную реакцию. Врачей мало – запись плотная. Запись плотная – пациенты раздражены. Пациенты раздражены – врач выгорает. Врач выгорает – уходит или сокращает нагрузку. Система снова получает дефицит. Круг замыкается.

ДОСТУПНОСТЬ БЕЗ ПЕРЕСАДОК – ПРЯМОЙ РЕЙС

    В здравоохранении Севастополя есть и территориальное измерение проблемы. Формально город один. Практически – путь к медицинской помощи принципиально различается в зависимости от района.

    Северная сторона, Балаклава, Корабельная сторона, Казачья бухта, пригородные и сельские территории живут в иной логике доступности, чем центр. Для жителя отдаленного района запись к врачу – это не только наличие талона, но и дорога, пересадка, время, возможность вернуться домой после обследования.

    Партия СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ напоминает, что в региональном проекте модернизации прямо обозначена задача: не оставить населенные пункты вне зоны медицинской помощи. Для сельских жителей показатель посещений медорганизаций должен был вырасти с 5,13 до 5,46 в год на человека.

    Но доступность не решается присутствием учреждения на карте. Если человеку нужно ехать через полгорода к узкому специалисту, брать отгул на работе, ждать транспорт, переносить прием из-за отсутствия талонов или повторно приезжать за направлением – система остается нерабочей, сколько бы объектов ни значилось в реестре.

    Особенно остро это ощущается в детской медицине. Родитель не может месяцами ждать, когда ребенка примет нужный специалист. Именно поэтому вакансии в Центре охраны здоровья матери и ребенка воспринимаются не как административная статистика, а как прогноз: 12 участковых педиатров, четыре детских хирурга, четыре лора, три невролога, два детских кардиолога – это не строки в кадровой таблице.

    В городе строят БСМП – Больницу скорой медицинской помощи. Несколько корпусов, 470 коек, 200 пациентов в смену. По масштабу – крупнейший медицинский объект Севастополя за последние десятилетия.

    «Больница скорой медицинской помощи для Севастополя – это больше, чем строительный объект. Это ответ на самый жесткий вопрос: что происходит с пациентом, когда ждать уже нельзя? Именно поэтому любые задержки и претензии контрольных органов к этому объекту воспринимаются болезненно. А они уже есть: счетная палата фиксирует проблемы со строительством больницы скорой помощи уже на этапе строительства. Для обычного жителя это звучит просто: если даже ключевой объект экстренной медицины буксует – можно ли быть уверенным, что система справится в момент пиковой нагрузки?» – напоминает кандидат в депутаты Государственной Думы РФ IX созыва от Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ Ксения Киселева.

БОЛЬНАЯ ФИНАЛЬНАЯ НОТА

    Севастополь – не аутсайдер российского здравоохранения. У города есть федеральная поддержка, программы, люди, которые работают в системе честно и с полной отдачей. Но разрыв между инвестициями и ощущениями пациента пока сохраняется.

    «Бесплатная медицина становится по-настоящему бесплатной только тогда, когда человек не платит за нее ни рублем, ни нервами. Пока этот баланс не восстановлен – любые вложения в систему остаются инвестицией с отложенным и неочевидным возвратом», – ­отмечает справедливорос Ксения Киселева.

    Севастополь может это изменить. Ресурс есть. Вопрос в том, куда смот­рят чиновники от здравоохранения: на собственные отчеты или на человека у регистратуры.

СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ ЗНАЕТ, С ЧЕГО НАЧАТЬ ПЕРЕМЕНЫ К ЛУЧШЕМУ:

1.     СМЕСТИТЬ АКЦЕНТ С ОСВОЕНИЯ СРЕДСТВ НА РЕЗУЛЬТАТ! Не «сколько вложено», а «сколько человек получит помощи вовремя». Публичный мониторинг сроков ожидания – к терапевту, педиатру, кардиологу, неврологу, на УЗИ, КТ, МРТ – должен быть таким же открытым, как отчет о ремонтах.

2.     РЕШАТЬ КАДРОВЫЙ ВОПРОС НЕ РАЗОВО, А СИСТЕМНО! Привлечь врача – половина задачи. Удержать его через три года – настоящий показатель кадровой политики. Нагрузка, атмосфера, доход, перспектива – все это важнее единовременной выплаты, которую человек получает на входе.

3.     СДЕЛАТЬ ПЕРВИЧНОЕ ЗВЕНО НАСТОЯЩИМ ПРИОРИТЕТОМ! Не на бумаге программы, а в логике ежедневной работы. Поликлиника – это точка входа. Если на входе – очередь и усталый врач с двойной нагрузкой, система проигрывает раньше, чем успевает помочь.

4.     УСТРАНИТЬ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ ДИСБАЛАНС! Качество и скорость медицинской помощи не должны зависеть от того, в каком районе человек живет. Для отдаленных территорий это означает не только наличие больницы на карте, но и реальный выездной формат, телемедицину, удобную маршрутизацию.

5.     ВЕРНУТЬ ПРОЗРАЧНОСТЬ ЗДРАВООХРАНЕНИЮ! Жители имеют право знать: почему задержан объект, когда закончится наем специалистов, сколько вакансий закрыто, как работает очередь на госпитализацию. Не в формате пресс-релиза – в формате ежемесячного публичного отчета.